Наши соцсети и почта для связи:
В нашем медиа можно найти всё: от театральных рецензий до обзоров на выставки современного искусства
кстати театр
Три
«Женщина с поясом, кто вы?»
Режиссёр — Екатерина Половцева
Музей декоративного искусства кликнул о себе москвичам, и его сад на всё лето стал арт-лабораторией. Фестиваль «Русский КоТ», ищущий код русской души в высоком ремесле, развернулся на тринадцать недель, и каждую неделю — новая большая тема. В фестивальные дни среди уютных арт-объектов, отсылающих и к модерну, и к конструктивизму, без перерыва работают мастерские, читаются лекции, выставляются локальные бренды.
Одним из главных магнитов фестиваля стала яркая театральная программа, которая позволяет увидеть нашумевшие камерные спектакли под открытым небом и бесплатно. В их числе — «Три» Екатерины Половцевой, постановка независимого «Кстати театра». Половцева — возможно, лучшая из учеников Сергея Женовача, режиссёр большого интеллекта и светлой энергии, а в спектакле заняты актрисы близких ей театров – Татьяна Шатилова (РАМТ), Татьяна Волкова (СТИ) и Нелли Уварова (РАМТ). Сам спектакль заявлен как спин-офф к «Трём сёстрам», но он гораздо глубже простых приписок на полях великого первоисточника.
Одним из главных магнитов фестиваля стала яркая театральная программа, которая позволяет увидеть нашумевшие камерные спектакли под открытым небом и бесплатно. В их числе — «Три» Екатерины Половцевой, постановка независимого «Кстати театра». Половцева — возможно, лучшая из учеников Сергея Женовача, режиссёр большого интеллекта и светлой энергии, а в спектакле заняты актрисы близких ей театров – Татьяна Шатилова (РАМТ), Татьяна Волкова (СТИ) и Нелли Уварова (РАМТ). Сам спектакль заявлен как спин-офф к «Трём сёстрам», но он гораздо глубже простых приписок на полях великого первоисточника.
Чехова принято считать великим гуманистом, но я чем дальше, тем больше убеждаюсь, что в своей прозе и пьесах Чехов был мизантропом, у которого за сочувствием спрятана брезгливая насмешка. В «Трёх сёстрах» это проявлено особо густо. И генеральские дочки Прозоровы у него выступают бездельницами и болтуньями. Наташа, жена генеральского сына Андрея Прозорова, которая вытесняет нелепых, беспомощных сестёр из их собственного дома, на сцене обычно изображается как сама Вульгарность, «плодовитая самка», чья забота о детях, Бобике и Софочке, носит животный характер. И символ этой пошлости — зелёный поясок, надетый на розовое платье, с которым она, ещё как невеста, приходит на именины младшей сестры Ирины. Именно из этой детали вырастает оригинальное название пьесы Натальи Мошиной, поставленной Половцевой, — «Розовое платье с зелёным пояском».
Ни драматург, ни режиссёр не хотят спорить с Чеховым, реабилитация материнского инстинкта Наташи в их цели не входит. Но команда спектакля решила проследить, как дальше могли складываться судьбы второстепенных героинь: сценической — Наташи, закадровой — её дочки Софочки, и додуманной, будущей жены Наташиного любовника Протопопова, Лидии. Спектакль выстроен как три женских монолога, обращённых к разным адресатам, но разнесённых по времени, — 1915, 1930-е, 1983. На сцене героини вместе, иногда сближаясь, но никогда не соединяясь.
Ни драматург, ни режиссёр не хотят спорить с Чеховым, реабилитация материнского инстинкта Наташи в их цели не входит. Но команда спектакля решила проследить, как дальше могли складываться судьбы второстепенных героинь: сценической — Наташи, закадровой — её дочки Софочки, и додуманной, будущей жены Наташиного любовника Протопопова, Лидии. Спектакль выстроен как три женских монолога, обращённых к разным адресатам, но разнесённых по времени, — 1915, 1930-е, 1983. На сцене героини вместе, иногда сближаясь, но никогда не соединяясь.
«Три», конечно, требуют от зрителя, желающего вступить в контакт, знания чеховского текста. Но спектакль в общем автономен от первоисточника, и, чтобы оценить цельность и глубину актёрских работ, не надо помнить исходник на зубок.
В исполнении Нелли Уваровой Наташа выступает как гибкая, саркастичная, цепкая женщина, тонко чувствующая сердце под оболочкой «железной леди». И неприязнь к сёстрам Прозоровым, и любовь к Протопопову переживаются ей глубоко, как серьёзные чувства, а сами генеральские дочки для неё — бывшие идолы, с которых слетела позолота, которыми расхотелось восхищаться и которые выводили её из себя бессмысленными жалобами, чувственной глухотой и бытовой беспомощностью.
Если для соперницы Лидии, пишущей ей злое письмо, главный вопрос — «Наталья Ивановна, кто вы?», то для Наташи такой же загадкой будут сёстры, и им она сквозь толщу лет отправит другой риторический вопрос: «Чего вам не хватало?» Победа над ними не принесла Наташе счастье, в этом вопросе слышится глухое недоумение, и больше всего Наташа в блестящем, живом и многоплановом исполнении Уваровой кажется женской ипостасью Лопахина из «Вишнёвого сада». Как Лопахин смог победить Раневскую и не знает, что ему делать с этой победой, так и Наташа не смогла понять, зачем строила свой хрупкий и невечный домашний уют любой ценой — Бобик погиб на фронте Первой мировой, а с Софочкой, уехавшей в Москву к тётке-коммунистке, у Наташи — стена непонимания. В спектакле Наталья Прозорова — полноправная чеховская героиня, которая добившись своей понятной мечты, красивого и строгого быта, не только не смогла найти ответ на вопрос о смысле жизни, но так и не смогла правильно задать сам вопрос.
В исполнении Нелли Уваровой Наташа выступает как гибкая, саркастичная, цепкая женщина, тонко чувствующая сердце под оболочкой «железной леди». И неприязнь к сёстрам Прозоровым, и любовь к Протопопову переживаются ей глубоко, как серьёзные чувства, а сами генеральские дочки для неё — бывшие идолы, с которых слетела позолота, которыми расхотелось восхищаться и которые выводили её из себя бессмысленными жалобами, чувственной глухотой и бытовой беспомощностью.
Если для соперницы Лидии, пишущей ей злое письмо, главный вопрос — «Наталья Ивановна, кто вы?», то для Наташи такой же загадкой будут сёстры, и им она сквозь толщу лет отправит другой риторический вопрос: «Чего вам не хватало?» Победа над ними не принесла Наташе счастье, в этом вопросе слышится глухое недоумение, и больше всего Наташа в блестящем, живом и многоплановом исполнении Уваровой кажется женской ипостасью Лопахина из «Вишнёвого сада». Как Лопахин смог победить Раневскую и не знает, что ему делать с этой победой, так и Наташа не смогла понять, зачем строила свой хрупкий и невечный домашний уют любой ценой — Бобик погиб на фронте Первой мировой, а с Софочкой, уехавшей в Москву к тётке-коммунистке, у Наташи — стена непонимания. В спектакле Наталья Прозорова — полноправная чеховская героиня, которая добившись своей понятной мечты, красивого и строгого быта, не только не смогла найти ответ на вопрос о смысле жизни, но так и не смогла правильно задать сам вопрос.
Лидия Протопопова, обманутая невеста, привлёкшая будущего белогвардейца Протопопова приданым, в исполнении Татьяны Волковой — почти героиня Достоевского, целиком оскорблённая юность и доверчивость, погружённая в свою обиду. Её одержимость любовницей мужа почти маниакальная, и она называет эту связь «узами покрепче родственных». Протопопов остаётся внесценическим персонажем, мужчин на сцене нет, и боль героини не находит выхода нигде и ни в чём. В её душе уже живёт болезнь, которая в тот же военный год сведёт её в могилу.
Самый пугающий образ создаёт Татьяна Шатилова. Её Софочка — постаревшая дочь Наташи, которая составляет анкету для поступления в дом престарелых. Она, «пионерка двадцатых годов», ветеран театральной цензуры, оказалась съедена ежовщиной, прошла лагеря (15 лет по обвинению в шпионаже), реабилитирована и искренне радуется, что «партия разобралась». Это воплощение типа несчастных правоверных старух, которые не только ничему не научились, но и всё забыли: одна, без детей и родных, зажатая и жалкая, она одновременно и мрачный символ вырождения Прозоровых, не прослеженного Чеховым до логического конца, и в то же время трогательная, отжившая своё, сентиментальная женщина, не уценившая с годами то, что всегда ей было дорого. Да, она тоже пустоцвет, буквально без роду и племени, не знает, чья она дочь и какая у неё должна быть фамилия — Протопопова или Прозорова — но именно она придаёт всей истории то человеческое измерение, которого добивалась режиссёр.
Самый пугающий образ создаёт Татьяна Шатилова. Её Софочка — постаревшая дочь Наташи, которая составляет анкету для поступления в дом престарелых. Она, «пионерка двадцатых годов», ветеран театральной цензуры, оказалась съедена ежовщиной, прошла лагеря (15 лет по обвинению в шпионаже), реабилитирована и искренне радуется, что «партия разобралась». Это воплощение типа несчастных правоверных старух, которые не только ничему не научились, но и всё забыли: одна, без детей и родных, зажатая и жалкая, она одновременно и мрачный символ вырождения Прозоровых, не прослеженного Чеховым до логического конца, и в то же время трогательная, отжившая своё, сентиментальная женщина, не уценившая с годами то, что всегда ей было дорого. Да, она тоже пустоцвет, буквально без роду и племени, не знает, чья она дочь и какая у неё должна быть фамилия — Протопопова или Прозорова — но именно она придаёт всей истории то человеческое измерение, которого добивалась режиссёр.
Очень трудно определить, что цепляет в увиденном. Кажется, это даже не то, что зритель наблюдает (болезненный, неразрешимый клубок обид и трагического жизненного опыта), а то чего в спектакле нет, и нет умышленно. Режиссёр видит трагедию одинокой, постаревшей Софочки в том, что она хочет «попасть в коллектив», найти себе товарищей если не в партийном, то в человеческом смысле этого слова, но волны «житейского моря» относят её прочь от других людей. Однако в этом одиночестве живут и Наташа, и Лидия. Героини, существуя в одном сценическом пространстве, вступая друг с другом в тактильный контакт, закрыты от остальных невидимым коконом и либо не впускают в себя жизнь, как Софочка, либо пропускают её через себя, и пропущенное разъедает их изнутри. Эта взаимная глухота не хороших и не плохих, не достойных и не пошлых героинь и есть то, что цепляет чуткого зрителя.
Те, кто видел «Трёх» на их постоянной площадке, в камерной усадьбе Голицыных на Старой Басманной, говорили, что на фестивале увидели совсем другой спектакль. Лишённый мрака, залитой светом и открытый зрителю. В тот день с погодой и впрямь повезло, было хоть и ветрено, а солнечно. Но почему-то мне кажется, что, вернувшись обратно в замкнутое пространство, спектакль этот отпечаток света на себе сохранит.
Автор: Артур Новик
Фотограф: Пресс-служба театра
Фотограф: Пресс-служба театра