Мы часто задумываемся — а как фиксировать время, если его следы живут совсем не в цифрах на часах? По-настоящему время отражается в нас самих и в том, что нас окружает. Так как же показать это на театральной сцене? Электротеатр находит ответ — он хранится в памяти тела.

3 декабря на малой сцене Электротеатра Станиславский состоялась премьера новой работы лаборатории физического театра — продолжение плодотворного творческого сотрудничества с Линой Лангнер. Хореографическая постановка «ПомПейParty» сразу удивила зрителя и уверенно закрепилась в показах нового сезона, покорив в январе и наше сердце. Это завораживающий пример проявления современного театра, глубокого и эмоционального.

Сама Лина Лангнер с труппой определяет постановку именно как размышление о памяти, времени, жизни и смерти через движение. Тело человека здесь выступает некоторой копилкой вечных ценностей, вернее сказать, их свидетельством и картиной. Отсюда и название — «ПомПейParty».

В основу образности взята трагическая история древнеримского города Помпеи, погребенного под вулканическим пеплом, выступающим страшной естественной консервацией в моменте времени и людей. Феномен города заключен в подобном сохранении под пеплом человеческих тел — словно мир поставили на паузу. Навсегда оказалось запечатанным то, как люди двигались, чувствовали. Быт тех лет и фигуры несчастных погибших жителей навечно застыли под открытым небом, оставив наперекор смерти и забвению о себе память, чтобы современный турист, приехав на руины Помпеи, всё равно смог увидеть, чем жил человек тогда и что ощущал, ведь в сохраненной пеплом фигуре по позе можно узнать страх, боль или смирение. Опыт Помпеи именно поэтому вдохновляет на переосмысление бессмертия, размышления об отражении времени и памяти в теле человека.

Спектакль открывается сценой «знакомства-столкновения». Актеры обнимаются, пытаются сближаться, но прикосновения болезненны и обжигают, как лава. Это приходится преодолевать, привыкать друг к другу, оставляя следы. И лишь потом, пройдя через страдание, обрести радость воссоединения в танце. Тогда наступает кульминация действия — сама вечеринка, накрывающая волной, как пепел город. Здесь же используется ещё один пластический художественный приём, отсылающий к Помпеи: труппа берется за руки, отходит в конец сцены и с криком «набегает» вперед на зрителя, как летел накрывающий с Везувия пепел, показывая весь спектр человеческих эмоций. В этой части спектакля наступает «праздник жизни», на сцене раскрывается настоящий человеческий букет: зритель наблюдает, как встречаются абсолютно разные люди, разных возрастов, разных внешностей, у каждого свой смех, своя слезинка или улыбка, голос, походка, манера говорить, манера двигаться, манера петь или танцевать, до мельчайших особенностей выразительно показываются индивидуальные черты людей.

Каждый актер в движении передает себя, свой опыт и свою память, делится «своими следами». То есть зритель приглашается на тонкое откровение, емко включающее в себя мысль о том, что наше тело — такая же память, галерея следов, мы храним в себе свою память и память поколений, точно так же передадим её следующему, а значит, смерти для памяти нет. В памяти тела, в таких вот нас, составленных следами предков и следами опытов личных встреч, как раз и отражается время, заключается жизнь, эта жизнь течет на сцене, манифестируя бессмертие — мы всегда продолжаемся в отпечатках на других душах, с которыми все же стоит обращаться осторожно.