В какой момент твоя героиня перестает быть «дочерью» и начинает бороться за себя?
У моей героини этот путь начинается с самой первой сцены — процессии и похорон. Её молчание настолько же действенное, как и безутешное стремление птицы вылететь из клетки. Да и вся её жизнь состояла из вечной борьбы и отстаивания своего места, места дочери в доме. 

В чём трагедия Бернарды?
Трудно коротко ответить. В ограниченности взгляда вперёд, в окаменении сердца, в эгоизме жизни. Бернарда хочет и старается жить по-старому, по-привычному, но так, как было раньше, не будет уже никогда. 

Что, по-твоему, сжигает этот дом сильнее — страсть, запреты или молчание?
Определённо, молчание. Такая «тишина» горячее огня, пламя которого по маленькой веревочке тянется все выше и выше и достает человеческой жизни, испепеляя душу. 

Этот дом — твоя защита или твоя тюрьма?
Этот дом мне чужбина, а она же клетка, от которой у меня есть ключи. Тюрьма, где меня кормят на завтрак пытливыми взглядами, на ужин подают ехидное шептание, а на десерт — страх матери при взгляде на меня.  

Чувства к Пепе — это глоток свободы или тоска по обычной жизни?
Наши чувства и встреча с Пепе — это единственное желание, о котором я думаю, когда просыпаюсь. У меня никогда не было обычной жизни в этом доме, а знакомство с Пепе показало мне, что и я могу дышать. Хотя бы один день. 

Почему ты так и не ушла из этого дома?
Потому что всё вокруг меня ложь, а одна я бессильна. Видимо, суждено мне остаться навсегда в этом проклятом доме, как моей матери и бабушке.

В какой момент твоя героиня перестает быть «дочерью» и начинает бороться за себя?
Переломный момент происходит тогда, когда Магдалена слышит оглашение завещания. Этот момент недоступен зрителю, это происходит за скобками спектакля. Но именно в этот момент Магдалена начинает борьбу в доме за себя: ищет поддержки у сестер, перестает постоянно думать о матери и о ее утрате.

В чём для тебя трагедия Бернарды?
Думаю, в страхе потерять контроль и власть в доме. Она привыкла, что все домочадцы подчиняются ей беспрекословно. А после того, как Бернарда объявляет траур — все меняется. Никто не ожидал такого решения от матери, вот тут и начинаются протесты. Она жестока не потому, что хочет навредить, а потому, что хочет уберечь дочерей, оградить от суровой реальности, но, к сожалению, делает только хуже.

Что, по-твоему, сжигает этот дом сильнее — страсть, запреты или молчание?
Молчание. Если представить такую картину — что Мартирио честно призналась, что влюблена в Пепе и поговорила с Ангустиас и Аделлой, если бы Ангустиас поговорила с Магдаленой о наследстве отца и так далее, то все могло бы сложиться иначе. Самое главное, если бы все дочери просто поговорили с мамой, честно, откровенно, без недомолвок, упреков и страха, история была бы намного счастливее. 

Этот дом — твоя защита или твоя тюрьма?
Конечно, защита. Ведь там есть все, кого я люблю. Я хочу, чтобы все оставалось как прежде. Потому что вместе мы были счастливы, и никакая беда не могла нас разлучить, а как только все захотели из этого дома бежать, все началось рушиться. И как бы это ни звучало, но первым ушел отец и все посыпалось.

Если бы мать однажды обняла тебя, изменилось бы что-нибудь?
⁠Она обнимает меня, но это мало что меняет.

Если бы тебе дали шанс выйти за порог этого дома, то ты бы оглянулась?
Думаю, что я бы не решилась выйти.

Какой момент, по-твоему, твоя героиня перестаёт быть «дочерью» и начинает бороться за себя?
Ее борьба — это тихий внутренний разрыв. Она началась не с поступка, а с понимания. Когда она видит, к чему приводит слепое послушание: к смерти сестры, к вечному трауру, к превращению дома в склеп. В этот миг в ней что-то ломается. Ее борьба — это не бунт, а молчаливое несогласие, застывшее в глазах.

В чём, по-твоему, трагедия Бернарды?
Её трагедия в том, что она, желая сохранить честь и семью, уничтожила и то, и другое. Она возвела стены так высоко, что внутри не осталось воздуха для жизни. Она правила домом железной рукой, но в финале осталась в полном одиночестве. Она боялась того, что скажут люди, больше, чем несчастья своих детей. И теперь у неё есть только пустой дом, полный призраков, и власть, которая никому не нужна.

Что, по-твоему, сжигает этот дом сильнее — страсть, запреты или молчание?
Все три фактора — части одного огня. Но если искать главную спичку, то это молчание. Именно молчание, в котором все дочери вынуждены жить. И которое не позволило огню вырваться наружу, пока не стало слишком поздно. Дом сгорел не в пламени, а в ледяном, удушающем молчании, которое было страшнее любого крика.

Этот дом — твоя защита или твоя тюрьма?
Сначала я думала, что это защита. Мама говорила, что мир снаружи жесток и полон злых языков, а эти стены нас берегут. Но с годами я поняла: они не берегут, а душат. Защита не должна причинять такую боль. Это тюрьма, где тюремщик — твоя же мать, а сокамерницы — родные сёстры, с которыми нельзя быть откровенной. Самые прочные решётки — не на окнах, а в наших головах.

Чувства к Пепе — это глоток свободы или тоска по обычной жизни? 
О, это не мои чувства. Я наблюдала за этой бурей со стороны, как за чужим пожаром. Для Аделы Пепе, конечно, был глотком свободы, воплощением жизни, которой у неё не было. Для Мартирио — навязчивой, отравляющей тоской. А для меня… Он был просто живым доказательством того, что другая жизнь возможна. Он был как луч света, ненароком прорвавшийся в нашу тёмную комнату и показавший, как много пыли висит в воздухе. Он заставил всех осознать всю глубину нашей несвободы.

Почему ты так и не ушла из этого дома?
Потому что я, Амелия, не Адела. Мне не хватило ни её отчаянной смелости, ни её страсти, которая сильнее страха смерти. Моё оружие — не бунт, а терпение. Я научилась жить в тени, и со временем тень стала частью меня. Куда я пойду? Мир снаружи кажется мне таким же враждебным и непонятным, как и этот дом. Иногда думаю, что моя судьба — просто тихо наблюдать, как этот дом медленно угасает, пока от него не останется лишь тихий шепот за закрытыми ставнями. Уйти — значит, признать, что все эти годы я была неправа. А это признание страшнее любой тюрьмы.

В какой момент твоя героиня перестает быть «дочерью» и начинает бороться за себя?
Мартирио не перестает быть дочерью и не начинает бороться за себя. Мне даже кажется, что все ее поступки подкреплены одновременно и тем, что она любящая дочь и сестра, и тем, что при этом они все же не лишены личного интереса. То есть она очень двоякий персонаж, как по мне.

В чём трагедия Бернарды?
Трагедия Бернарды в том, что она закрывается от боли, которую испытывает. И хочет, чтобы ее дочери делали так же. Она старается закрывать глаза и не видеть все проблемы. А когда ее «тычут носом в это», она сходит с ума. И все, хотят они этого или нет, подчиняются ей в итоге.

Что, по-твоему, сжигает этот дом сильнее — страсть, запреты или молчание?
Мне кажется, сжигает этот дом молчание. Вообще в жизни очень часто происходит что-то плохое именно из-за молчания. Думаю, Бернарда скорее всего не приняла бы любовь Пепе и Аделы, но что касается остальных сестер, думаю, им не хватает родителя, который готов с ними говорить. Наоборот, они должны делать все так, как будто ничего не случилось и не случается, иначе мама сходит с ума. 

Этот дом — твоя защита или твоя тюрьма?
Моя защита. Как бы мне не хотелось выйти за пределы и узнать вкус жизни, но этот дом защищает также меня, от всего плохого, что есть за его воротами.

Чувства к Пеппе это глоток свободы или тоска по обычной жизни?
Ни то, ни другое. Чувства к Пепе — это желание обрести вновь уверенность. Желание быть желанной.

Почему ты так и не ушла из этого дома?
Потому что семья — это семья. Мы ее не выбираем. И я очень люблю свою семью. Я не могу оставить своих любимых сестер и маму в таком состоянии. Ну и конечно, страшно. Куда уйти? А что будет? Лучше быть запертой с семьей, от которой знаешь чего ждать, чем умереть на улице и растоптать свою честь.

Какой момент, по-твоему, твоя героиня перестаёт быть «дочерью» и начинает бороться за себя?
Моя героиня перестаёт быть «дочерью» и начинает бороться за себя после того, как узнает о предстоящей свадьбы Ангустиас с Пепе. Это известие рушит ее последние иллюзии о любви и о свободе. Адела еще не знает, что будет делать и как, но точно знает, что сделает все, чтобы быть с Пепе. Каких бы жертв это не стоило. 

В чём, по-твоему, трагедия Бернарды?
Трагедия Бернарды в том, что она, объявив траур, сделала узниками дома не дочерей, а себя. Она стала узником своих тайн, своего прошлого и будущего одиночества. Стремясь сохранить дом как крепость, она неосознанно, будучи в сильной тоске по мужу,  уничтожила теплые взаимоотношения между дочерьми и обрекла себя на одиночество.

Что, по-твоему, сжигает этот дом сильнее — страсть, запреты или молчание?
Молчание. Искренний разговор, без утайки, домыслов и сплетен разрешил бы множество проблем в доме, и дом избежал бы множества трагедий. 

Этот дом — твоя защита или твоя тюрьма?
Тюрьма. Тюрьма, в которой даже мысль о свободе становится преступлением.

Чувства к Пепе — это глоток свободы или тоска по обычной жизни?  
И то, и другое, но в первую очередь — глоток свободы. Он для меня не просто мужчина. Он — олицетворение всего, что за стенами: страсти, любви, воли. Когда я с ним, я не дочка Бернарды Альба, я — женщина, у которой в груди пожар. 

Почему ты так и не ушла из этого дома?
Ушла. Но ушла навсегда. Пепе оказался трусом, и мне осталось только одно: либо быть падшей дочерью Бернарды и окончательно обречь себя на одиночество, либо быть изгнанницей. Но я хотела быть Аделой, той, которая попыталась что-то изменить, которая ошиблась. Я ушла, но осталась с домом.