Наши соцсети и почта для связи:
Создаем save space виртуальное пространство, где можно найти всё: от театральных рецензий до обзоров на выставки современного искусства
театр труда
«Одноместная канава»
Канава не выдержит двоих
Режиссёр — Пётр Вяткин
Театр Труда открылся десять лет назад, и его историю нельзя назвать банальной: имя и замысел появились у театра позже, чем репертуар. Подготовив ряд заметных постановок, в том числе «Большую руду» Кирилла Вытоптова, основатели театра Елена Лазько и Вадим Петров пришли к идее: вернуть на сцену производственную драму. Тогда же появилось эффектное название.
Театр небольшой, независимый, но безвестным его не назвать. Самый громкий хит — «Сталевары», сделанный три года назад вместе с Мастерской Брусникина, — до сих пор на слуху. А теперь у «трудовиков» появилась и постоянная прописка в бывшем ресторане-погребке на улице Образцова, куда можно попасть только через «Пятёрочку». Кого-то это шокирует, нас — восхищает. Кассиры, курьеры, мерчендайзеры — новые пролетарии, так что соседство получилось весьма символическим.
Пьесу «Одноместная канава» Пётр Вяткин написал почти три года назад, и в Театре Труда она идёт в постановке самого автора: редкая возможность оценить, как драматург слышит, видит и чувствует героев своего же текста. В центре сюжета — социальное дезертирство. Мы, когда были школьниками, чтобы избавиться от внешнего мира удалялись из вк. Герой пьесы Виктор Груз, как и положено человеку более старшему, уходит в оффлайн-подполье, прячется в канаве на окраине микрорайона.
Пьесу «Одноместная канава» Пётр Вяткин написал почти три года назад, и в Театре Труда она идёт в постановке самого автора: редкая возможность оценить, как драматург слышит, видит и чувствует героев своего же текста. В центре сюжета — социальное дезертирство. Мы, когда были школьниками, чтобы избавиться от внешнего мира удалялись из вк. Герой пьесы Виктор Груз, как и положено человеку более старшему, уходит в оффлайн-подполье, прячется в канаве на окраине микрорайона.
Хоть в спектакле это не проговаривается, но, видимо, прячется не в первый раз, потому что невеста Виктора, героиня с арбузовским именем Маша Хвостикова сразу его находит. А дальше — десант. Отец приезжает из деревни, чтобы его отвезли к окулисту, соседка хочет выбить долг за квартиру, курьер-марксист — продолжить начатую на производстве Виктора забастовку, начальник — добиться её прекращения, сестра — направить брата сидеть с детьми, пока она летит на египетские каникулы, коллектор — выбивать долги, повариха в чокере — добиваться любви, и все над канавой выясняют отношения между собой. Каждый со своим запросом, каждый — узнаваемый типаж, и единственное исключение — несловоохотливый, засевший в траншею главный герой, о котором мы хоть что-то узнаём только в финале.
Спектакль сделан остроумно и минималистично, наследуя идею «Сталеваров». Четверо молодых артистов играют всех персонажей разом, доставая из коробок всё новые и новые куклы. Получается целый микрокосм русской депрессивной глубинки — подвижный, взрывоопасный. Артисты с веселящей лёгкостью переключается между персонажами. Виталий Таныгин — и депрессивный молчаливый герой, и гротескный лысый коллектор с тату «Твоё горе» на затылке. Светлана Горшенина лепит соседку Зинаиду Санну Матуху — помесь капризной бабки и криминальной авторитетки, отжимавшей квартиры в девяностые. Кристина Таскина добавляет метаиронии, играя своих героинь с интонациями советского кино.
В «Канаве» много смешного. Хватает и спрятанных афоризмов, и удачных каламбуров, но театру удалось сделать нечто большее, чем хороший спектакль. Социально заостренная кукольная постановка с бытовой закваской — спектакля с такой задумкой мы ещё не видели.
Не стоит, однако, думать, что куклы тут поданы традиционно: «неживые» актёры тут тоже условны, а за Виктора Груза отвечает «эмоционально выросший», в несколько раз больше других фигурок, гибрид пупса и домовёнка Кузи. Тут как раз и коренится коренится вторая глобальная удача «Канавы» — живой и кукольный план совпадают по духу.
Не стоит, однако, думать, что куклы тут поданы традиционно: «неживые» актёры тут тоже условны, а за Виктора Груза отвечает «эмоционально выросший», в несколько раз больше других фигурок, гибрид пупса и домовёнка Кузи. Тут как раз и коренится коренится вторая глобальная удача «Канавы» — живой и кукольный план совпадают по духу.
У спектакля светлый конец нащупывается едва ли. Начавшийся ливень смыл всех непрошеных гостей, кроме невесты, и Маша с Витей остались одни. Витя встал из канавы — но только после того, как в порыве классовой солидарности туда попыталась сесть опрокинутая всем происходящим невеста. Витя наконец объясняет, что привело его в канаву. Она — место силы, тут ощущаешь, что под тобой лежат «звери прошлых эпох, которых ил превратил в камень», но сразу ясно, что герой лукавит: канава одноместная — только в ширину.
Непрояснённым до конца Витя остаётся и в финале. За что его любят — понятно, но любит ли он кого-то, и если да, то почему — вынесено за скобки. Квадратные, как контур придорожного рва.
Непрояснённым до конца Витя остаётся и в финале. За что его любят — понятно, но любит ли он кого-то, и если да, то почему — вынесено за скобки. Квадратные, как контур придорожного рва.
Автор: Артур Новик
Фото: Пресс-служба театра, Наталья Мущинкина
Фото: Пресс-служба театра, Наталья Мущинкина