Наши соцсети и почта для связи:
В нашем медиа можно найти всё: от театральных рецензий до обзоров на выставки современного искусства
СТ «Пазл»
Дядя Ваня
«Разбиты на части в поисках счастья»
Режиссёр — Владимир Дмитриев
В буфете пахнет домашним печеньем, под ногами в зале шуршит сено, разрушая дистанцию, вместо звонка — голос нянечки, будто дверь театра — отнюдь не в переносном смысле портал, забирающий в поместье 19 века. Так внимательно подошли к антуражу «студенты-технари», со всей душой и любовью создающие свой театр на подмостках института и его примером убеждающие: творчество живёт даже в служителе технических наук. Точные науки, неизменно влияющие на мышление, наоборот идут во благо «гуманитарному занятию» и помогают четко и по существу выделить из пьесы основное, блестяще показав «Дядю Ваню» — лаконично, однако эмоционально и сильно.
Под руководством Владимира Дмитриева студенты-нефтяники, на первый взгляд находящиеся в отрыве от театральной сцены, открывают в себе способность не менее чутко и точно, чем гуманитарии, передать «Дядю Ваню».
«Сцены из деревенской жизни» — первое, что цепляет зрителя. Так гласит меловая надпись над сценой, словно бы озаглавливая происходящее.
И действительно нас ждёт не просто пьеса Чехова, а возможность подглядеть со стороны за трагикомедией, разворачивающейся сценками в загородном поместье вокруг её обитателей.
Здесь в беседах между няней, доктором, профессором Серебряковым, мачехой, молодой супругой профессора, приглядывающим за имением Войницким (Дядя Ваня) и сестрой Соней раскрывается ключевая тема чеховского произведения — человеческое разочарование, тоска, переосмысление собственной судьбы и выход к свету в жизни даже тогда, когда осознается ее пустота.
«Сцены из деревенской жизни» — первое, что цепляет зрителя. Так гласит меловая надпись над сценой, словно бы озаглавливая происходящее.
И действительно нас ждёт не просто пьеса Чехова, а возможность подглядеть со стороны за трагикомедией, разворачивающейся сценками в загородном поместье вокруг её обитателей.
Здесь в беседах между няней, доктором, профессором Серебряковым, мачехой, молодой супругой профессора, приглядывающим за имением Войницким (Дядя Ваня) и сестрой Соней раскрывается ключевая тема чеховского произведения — человеческое разочарование, тоска, переосмысление собственной судьбы и выход к свету в жизни даже тогда, когда осознается ее пустота.
Центральным инструментом становится эмоция в игре, лишь немного подсвеченная фоновой декорацией и светом. Молодые актёры настолько проживают свои роли, что энергия героя моментально передаётся зрителю и оставляет неизгладимо живое впечатление присутствия. Именно эмоция становится первостепенной в воздействии, соединяясь с правильной выборкой акцентов — она доносит суть без прикрас и излишеств, зритель проникается трагедией каждого на сцене, понимая глубину и, к сожалению, зачастую злободневность пьесы для человека во все времена.
Место экспрессии находится в кульминации второго акта, когда стилистически подключается пластика — перед зрителем открывается музыкальная сцена, в которой языком реплик неожиданно становится постпанк, а передачей чувств героя — танцевальная метафора в образе клоуна Дяди Вани, будто поющего о трагедии своей любви к Елене Андреевне вместе с Серебряковым, ведь она и есть «самое прекрасное, чего у него нет». На наш взгляд, именно этот модерновый пазл картины делает постановку уникальной. Ненавязчивая, но отчётливая для современного зрителя аллюзия в образе клоуна Дяди Вани на Джокера как героя несчастной разбитой судьбы, сродненной в чём-то с трагедией самого Войницкого, — удивляет и неочевидным решением представить героя именно так, и точностью подобного прочтения.
Место экспрессии находится в кульминации второго акта, когда стилистически подключается пластика — перед зрителем открывается музыкальная сцена, в которой языком реплик неожиданно становится постпанк, а передачей чувств героя — танцевальная метафора в образе клоуна Дяди Вани, будто поющего о трагедии своей любви к Елене Андреевне вместе с Серебряковым, ведь она и есть «самое прекрасное, чего у него нет». На наш взгляд, именно этот модерновый пазл картины делает постановку уникальной. Ненавязчивая, но отчётливая для современного зрителя аллюзия в образе клоуна Дяди Вани на Джокера как героя несчастной разбитой судьбы, сродненной в чём-то с трагедией самого Войницкого, — удивляет и неочевидным решением представить героя именно так, и точностью подобного прочтения.
Дядя Ваня — герой непростой человеческой судьбы, пленник разбитых надежд, отчаяния и жизни, прожитой фактически бессмысленно. Утерянные горизонты, любовное разочарование, насмешки хозяина, отверженность обществом, в котором нужно прятать свои эмоции и выполнять работу, роднят образ Войницкого с персонажем клоуна, как и сама трагикомичность положения. Потому и прочитать Дядю Ваню через танцующего отчаянного клоуна, со слезами и смехом, а героев наделить как нельзя более подходящими словами песни — ход неожиданный, неочевидный, возможно даже неординарный, но оттого и гениальный, ведь так перед зрителем обнажается вся натура Войницкого и вся его боль. В этом действии раскрывается пик пьесы, пульсирующий эмоциональный накал, передающий волну чувств и своему зрителю.
Для своего времени Чехов был новатором — тем, кто впервые поднимал неудобные обществу темы в литературе, не стеснялся писать остросоциальные сюжеты, отражающие черты времени. Сейчас драматургия писателя по праву считается классикой, но прижизненно относилась скорее к модерну. Немудрено, что и ставить в современной постановке ребята решили тоже через элементы модерна. Язык Чехова — это язык времени, и его уместно переложить на наше настоящее, чем и производит впечатление «Пазл», представляя такую образность.
Для своего времени Чехов был новатором — тем, кто впервые поднимал неудобные обществу темы в литературе, не стеснялся писать остросоциальные сюжеты, отражающие черты времени. Сейчас драматургия писателя по праву считается классикой, но прижизненно относилась скорее к модерну. Немудрено, что и ставить в современной постановке ребята решили тоже через элементы модерна. Язык Чехова — это язык времени, и его уместно переложить на наше настоящее, чем и производит впечатление «Пазл», представляя такую образность.
Закрывает действие Соня. Словно всепринимающий добрый ангел, она остается для Войницкого светом надежды и опорой в их общей тяжелой судьбе брошенных и забытых, в чем-то обесцененных людей, оказавшихся заложниками положения. Молодая девушка, казалось бы, ещё имеющая впереди всю жизнь, которую сам Дядя Ваня уже отжил «в футляре», смиряется с таким же футляром, успокаивает в монологе и себя, и Дядю Ваню перспективой «когда-нибудь отдохнуть», сохраняет веру в жизнь, пусть даже в такую горькую. Вместе Соня и Дядя Ваня удаляются, уединяя зрителя с подсвеченной меловой доской и поднятым в сердце сочувствием. Всё начиналось с простой меловой доски, всё и заканчивается ей же, закольцовывая композицию действия.
Скромность, как известно, сестра таланта. На сцене «Пазла» нет помпезности, есть лишь выверенный минимализм. Здесь нет вычурности, нет размаха, здесь не удивляют пышной интерпретацией, а берут в качестве инструментов только самые точные и нужные приемы, оставляя зрителя без отвлечения погруженным в судьбы героев, их слова, их чувства, их мир, проживая который, задумаешься и о собственной жизни. «Пазл» стремится не покорить красивой картинкой, а донести суть, со свежим взглядом, с талантом молодой крови, без перегрузки. Чехов представлен таким, каким должен быть — современным, потому что театр неизменно идет вперед в ногу со временем и обновляется, и при этом не испорченным, не затерявшимся в стилистике модерна, а будто бы сохранившим «классическую» форму. Умелая грань, та самая золотая середина классики и модерна — вот чем приятно удивит «Пазл», поставив себе задачу размыть рамки между тем временем и нашим. Ведь проблемы остаются актуальными, они совсем не привязаны к разнице между усадьбой и уголком в многоквартирной кирпичной башне. «Дядя Ваня» — прежде всего, надрывная трагедия о людях, месте в жизни, отношении к ближнему, простом счастье, звучащая во все периоды одинаково.
Все смыслы, которыми наполнена пьеса, ребята из «Пазла» подхватили и перенесли на свою маленькую студенческую сцену, ничуть не уступив громким известным глыбам театральных площадок. Идти в гости к «нефтяникам» нужно, в первую очередь, за эмоцией, за удивлением и за вдумчивым, но всё же современным прочтением чеховской классики.
Все смыслы, которыми наполнена пьеса, ребята из «Пазла» подхватили и перенесли на свою маленькую студенческую сцену, ничуть не уступив громким известным глыбам театральных площадок. Идти в гости к «нефтяникам» нужно, в первую очередь, за эмоцией, за удивлением и за вдумчивым, но всё же современным прочтением чеховской классики.
Автор: Тата Кот
Фотограф: Артемий Кононов (пресс-служба театра)
Фотограф: Артемий Кононов (пресс-служба театра)